Святой Тихон, Патриарх Московский и Всея Руси

(Память празднуется 25 марта/7 апреля н. ст.)

5 ноября 1917 года огромный и величественный храм Христа Спасителя, рассчитанный на двенадцать тысяч человек, был переполнен. Те, кто не мог войти, толпились вокруг храма. Все ожидали события совсем необычного. Еще перед началом обедни из Успенского Собора в Кремле была принесена древняя Владимирская икона Божьей Матери и поставлена на аналой в середине церкви. Перед ней на столике стоял ларец-ящичек, в котором были положены три записки с именами трех епископов. Эти имена были выбраны на Всероссийском Церковном Соборе, собравшемся в августе 1917 года - в первый раз после перерыва в двести пятьдесят лет...

На Соборе было решено восстановить в русской Церкви патриаршество и выбрать первого Патриарха. Три епископа получили больше голосов, чем все другие, но окончательный выбор был оставлен на волю Божью.

После Литургии и молебна старший в России епископ, Митрополит Киевский Владимир, взял ларец, благословил им народ, разорвал шнурок, которым он был перевязан, и снял печати. Из алтаря вывели древнего старца Алексия, затворника Пустыни, находящейся недалеко от Троице-Сергиевой Лавры, где он уже много лет жил и молился в полном одиночестве. Старец Алексий перекрестился и, не глядя, вынул записку. Митрополит Владимир громко прочитал имя: - Тихон, Митрополит Московский...

Словно электрическая искра пробежала во храме. Раздался возглас Митрополита:

- Аксиос! (Достоин!) И все духовенство, вся толпа в храме, стали громко восклицать: - Аксиос! Аксиос!

Хор запел «Тебе Бога хвалим...», и весь народ присоединился к пению. Так был выбран смиренный Тихон, Патриарх всея Руси. Кто же был Святейший Тихон, имя которого и теперь, через шестьдесят лет, несмотря на все церковные беды и разделения, всеми поминается с такой любовью и преданностью?

До того, как он стал монахом, его имя было Василий Беллавин. Родился он в 1865 году, в семье скромного батюшки, в маленьком городке Торопец, недалеко от Пскова. Жизнь семьи была простая, скромная. Василия отдали учиться в духовное училище, потом в семинарию, а оттуда он попал в Духовную Академию. Учился он хорошо, но всегда оставался незаметным, скромным, всегда ласковым, всегда готовым помочь товарищам. Шутя, товарищи дали ему кличку «Патриарх», хотя патриархов на Руси вот уже двести лет как не было. Окончив учение, он стал учителем, а потом ректором в семинарии. Потом принял монашество, а когда ему исполнилось тридцать два года, его посвятили в епископы.

В 1898 году, когда епископу Тихону было тридцать три года, его назначили епископом в Америку. Там ему пришлось управлять церковью, совсем не похожей на обычные русские епархии. Официально его звание было «Епископ Алеутских островов и Аляски» и жить он должен был в Сан-Франциско, в Калифорнии. Это было наследие трудов первых русских монахов-миссионеров, приехавших в Америку с Валаама в XVIII веке. Теперь, на пороге XX века, положение было совсем другое. Православных в Америке было довольно много: и греков, и сербов, и русских, и сирийцев, и галичан (православных славян родом из тогдашней Австрийской империи), и румын, не считая православных алеутов и индейцев на Аляске.

Молодой русский епископ, совершенно не знавший Америки, очень быстро понял, что его дело - служить всем православным в Америке. Ведь он был единственным православным епископом во всей стране. Он был убежден, что православной Церкви суждено расти и крепнуть во всех Соединенных Штатах. Все девять лет своей жизни в Америке Тихон провел в постоянных разъездах. Богослужения он совершал на самых различных языках: и по-славянски, и по-гречески, и по-английски, и по-сирийски, в церквах и в частных домах, в бедных временных помещениях, приспособленных под церковь. Его ласковое, доброе, внимательное отношение ко всем завоевывало любовь и преданность. Трудно перечислить все, что он успел сделать для Церкви.

В 1907 году архиепископа Тихона отозвали в Россию. Прощаясь со священниками, он говорил им, что ему был дорог их общий труд. Все сотрудники архиепископа Тихона вспоминали его с большой любовью. В России архиепископ Тихон был сначала назначен в Ярославль, потом в Вильно, а в 1917 году его единогласно выбрали Митрополитом Московским. В августе 1917 года, когда был созван Всероссийский Церковный Собор, Митрополита Тихона выбрали председателем.

Собор этот имел очень большое историческое значение. Последний русский Собор собирался при царе Алексее Михайловиче, в 1666 году. Проводя свои реформы, Петр Великий неудержимо стремился вперед. Он понимал, что Церковь не одобряет многих введенных им новшеств, и не хотел, чтобы церковная власть могла влиять на государственную, а влияние Патриарха было велико: он был «отцом» царя, его «совестью». Когда умер Патриарх, Петр не допустил выборов нового, а вместо этого подчинил Церковь церковному учреждению, «Коллегии», которая потом стала называться Святейшим Синодом. Петр считал, что все в стране должно подчиняться государству. В Синоде главным лицом был «Оберпрокурор>, чиновник-мирянин, назначаемый царем, который должен был следить, чтобы работа Синода подчинялась государственным законам. Эта реформа была очень вредна для Церкви и ослабила ее влияние.

К началу XX века лучшим церковным людям в России стало ясно, что необходима церковная реформа. В 1917 году, когда с революцией изменился весь государственный строй, все были согласны, что необходимо собрать Собор. От каждой епархии были присланы на Собор делегаты: один епископ, один священник, один диакон и один или два мирянина. Всего собралось четыреста сорок пять человек. Церковный Собор открылся 15 августа 1917 года, в день праздника Успения, в Успенском Соборе в Кремле. Вокруг собора собрались несметные толпы народа. Архиереи проходили с крестными ходами из разных церквей, где они утром слркили Литургию, и приходили прямо в алтарь. На следующий день в самом большом храме Москвы - Христа Спасителя -состоялось открытие Собора.

Русский Церковный Собор 1917 года обсуждал многие вопросы, которые и теперь еще стоят перед нами: как сделать язык богослужений понятней для молящихся, как приспособить длинные богослужения древнего устава к настоящим условиям жизни, как улучшить уроки Закона Божия, какие проповеди должны говорить священники, как улучшить церковные школы, и многое другое.

Почти никаких из намеченных Собором реформ не удалось провести в жизнь, так как в ноябре 1917 года к власти пришли большевики. Новая власть считала, что вера в Бога должна исчезнуть из жизни народа. Единственное, что власть разрешила Церкви, -это совершать богослужения. Все остальное: обучение детей, помощь бедным и больным, церковные школы, миссионерская работа, всякое участие Церкви в жизни страны - было запрещено.

Самое главное, что удалось сделать Собору, - это наладить управление Церковью в новом государстве. Во главе Церкви стал Патриарх. Каждый епископ, если он не мог сноситься с Патриархом, должен был управлять своей епархией сам. О каждом приходе должен был заботиться Приходской Совет, в который входили священник и выбранные миряне.

Для Патриарха Тихона самое главное было - защищать свое стадо, спасать его от нападающих на него врагов. Но как это делать? Надо было принимать ре- шения в условиях, которые все время менялись, когда многое было непонятно и неясно. Правительство не требовало от Патриарха, чтобы он отказался от своей веры в Христа, в Церковь, но оно требовало от него разных уступок, угрожая смертью многих невинных людей, если он этих уступок не сделает. А уступки были часто такие, что они унижали и Церковь, и его как Патриарха. Принимать унижения самого себя Патриарх всегда был готов, но Церковь надо было защищать.

В январе 1918 года Патриарх Тихон попытался остановить жестокие казни невинных людей грозным посланием к правительству. «Опомнитесь, - писал он, - прекратите ваши кровавые расправы...» Когда Патриарх увидел, что его Послание ухудшило преследования духовенства, он закрыл Церковный Собор, чтобы только он сам один нес на своих плечах ответственность за все.

Патриарх оставался таким же простым, смиренным, каким он был раньше. Он охотно служил, когда его приглашали в самые скромные церковки. Со всеми он был ласков и кроток. Если нужно было сделать замечание, он делал это мягко, в самой необидной форме. Народ сразу полюбил его, и в каждую его поездку его окружали, толпились вокруг него, просили его благословения. Несколько раз в Москве устраивались большие крестные ходы, в которых всегда участвовал сам Патриарх. Десятки тысяч людей собирались изо всех приходов и сливались в огромную толпу на Красной площади, где Патриарх служил молебен.

Все, любившие Патриарха, боялись за его жизнь. Однажды к нему пришла депутация, с архиереями во главе, и упрашивала его уехать, так как они знали, что Патриарха хотят арестовать. Патриарх, рке легший было спать, вышел спокойный, улыбающийся, внимательно все выслушал, а потом просто сказал, что никуда не уедет. «Бегство Патриарха было бы на руку врагам Церкви. Пусть делают, что хотят». Несколько раз большевики устраивали покушения на его жизнь. Был убит его келейник.

Время шло, и Патриарх убедился, что новая власть утвердилась прочно. Как же должна относиться Церковь к государственной власти, даже безбожной, даже жестокой? Как сохранить Церковь для народа под такой властью? Патриарх принял решение - духовенство не должно участвовать в политической борьбе. Он и сам искренне отрекся от всякой политики и всем священникам и архиереям в сентябре 1919 года написал послание, требуя, чтобы они прекратили политическую борьбу.

В 1921 году в Центральной России начался голод, и в 1922 году он превратился в ужасное, невиданное бедствие. Люди умирали от голода сотнями тысяч. Вымирали целые деревни. Поля стояли пустыми. Голодали и в городах и в деревнях. Патриарх обратился ко всем христианским церквам за границей, прося их помочь голодающим. Особенно щедро отозвались католическая и англиканская Церкви. Советская власть издала приказ: отбирать у церквей все, что у них есть ценного, под предлогом помощи голодающим. Патриарх разослал письма по всем приходам России, благословляя их отдавать все церковные драгоценности - золотые, серебряные украшения, драгоценные камни, деньги, но не трогать Святых Сосудов, которые служат для совершения Таинств и до которых никто, кроме священника, не должен дотрагиваться. Он так же хотел, чтобы верующие могли следить за тем, чтобы эти пожертвования действительно употреблялись для помощи голодным.

Но правительство стало посылать в храмы своих людей, которые насильно отбирали все драгоценности, с насмешками и издевательствами, забирали и Святые Сосуды. Участвовать в распределении помощи представителям Церкви не позволили. Многих священников и мирян арестовывали и расстреливали, таких насчитывалось около десяти тысяч человек. Расстреляли и Митрополита Петербургского Вениамина. Летом 1922 года арестовали Патриарха Тихона.

Патриарх Тихон пробыл под арестом больше года. За это время перед Церковью встала новая опасность, которая потребовала от Патриарха еще более труднего подвига.

К Патриарху явились три священника. Они сказали ему, что если он не передаст власти другому епископу, находящемуся на свободе, то все священники, которых сейчас судят, будут расстреляны. Патриарх назвал Митрополита Агафангела и поручил пришедшим к нему священникам передать Митрополиту письмо. Но те же священники объявили, что Патриарх отрекся от власти и надо создать новое церковное управление. Было созвано Учредительное Собрание Живой или Обновленческой Церкви. Обновленцы стали вносить всякие изменения в церковные правила. Всероссийский Церковный Собор в 1917 году тоже хотел провести некоторые реформы, но теперь все шло совсем иначе. Менять что-нибудь в церковной жизни можно для того, чтобы она стала лучше и чище, и настоящие церковные реформы не меняют основных законов Церкви. Теперь же реформы проводились обманом и хитростью людьми, неверными Церкви. И советская власть, понимая, что обновленцы разрушают Церковь изнутри и что это разрушение действеннее арестов и расстрелов, всячески поддерживала обновленцев. Лучшие епископы и священники сидели в тюрьмах. Может быть, некоторые из оставшихся на свободе священников искренне думали, что обновленцы продолжают дело Собора 1917 года. Патриарх был в тюрьме. От него не было указаний, никто не знал, что делать. Только простой народ не хотел признавать «Живую Церковь», не хотел признавать вводимых ею реформ.

А в тюрьме Патриарху сообщали, что все церкви перешли в руки обновленцев. Церковь погибала. Только возвращение Патриарха на свой пост могло спасти ее. В этот момент большевики предложили Патриарху выпустить его на свободу, если он подпишет «покаянное письмо», признавая себя виноватым перед советской властью. И Патриарх решил принести в жертву свое имя, отказаться от славы мученичества. Он говорил своим близким: «Пусть погибнет мое имя в истории, только бы Церкви была польза...» Умереть Патриарху Тихону было нетрудно, стать мучеником - было бы радостью. Но его долг был управлять Церковью, сделать все, чтобы облегчить ее жизнь и устроить ее жизнь в безбожном государстве. И он подписал «покаяние».

Как только Патриарх вернулся к управлению Церковью, обновленчество стало слабеть, епископы и священники стали возвращаться к Патриарху. Любовь к нему народа, авторитет его еще возросли. В январе 1925 года Патриарх заболел и его перевезли в клинику. У него бывали тяжелые сердечные приступы, и ему нужен был покой. В клинике он начал поправляться. Никогда ни на что не жаловался, всем был доволен и, сидя в кресле, радовался виду из окна: «Как хорошо! Сколько зелени и сколько птичек!»

Но покой его не мог продолжаться долго. К нему стали приходить по делам и представитель советского правительства, и следователь ГПУ, и заменявший его Митрополит, и просто разные люди за советом и благословением. Он начал опять выезжать в церкви и служить. 7 апреля, в день Благовещения, Патриарх почувствовал себя плохо. К нему приехал Митрополит Петр Крутицкий и долго оставался у него. Разговор был возбужденный. Доктор пришел сказать, что такой разговор слишком утомителен для больного, но Митрополит Петр уже выходил с какой-то бумагой в руке. Патриарх лег в постель, но ночью ему стало хуже. Вызвали врача, делали уколы, но сердце работало все хуже и хуже. Минута проходила за минутой. Патриарх спросил:

- Который час? - Без четверти двенадцать. - Ну, слава Богу.., - сказал Патриарх, точно он ждал этого часа, и стал креститься. - Слава Тебе, Господи, - сказал он и снова перекрестился. - Слава Тебе... - Поднял руку, чтобы перекреститься еще раз, и тихо скончался.

Патриарха хоронили в Донском Монастыре в Москве, в воскресенье Входа Господня во Иерусалим. Со среды день и ночь толпы людей проходили у гроба, стоявшего в церкви, чтобы проститься с любимым Патриархом. Считают, что проходило по сто шестьдесят - сто семьдесят тысяч людей в сутки. В день похорон площадь перед монастырем, все улицы, выходившие на нее, весь двор монастыря были полны народа. Толпа сама следила, чтобы все шло в полном порядке. Литургию служили тридцать епископов и около шестидесяти священников- Когда выносили гроб, весь народ подхватил прощальное песнопение: «Вечная память...» Так прощался русский народ со своим любимым, кротким мучеником Патриархом.